Герменевтика и многозначность

Перед вами первая глава книги о философской герменевтике.

Оглавление см. ☞ здесь

---

Загляните в любой толковый словарь и вы обнаружите, что у одного слова может быть несколько значений. Это позволяет создавать фразы типа «Косил косой косой косой». Контекст подсказывает нам, какое именно значение использовано в каждом конкретном случае. Однако зачастую, соединяясь вместе, слова создают еще больше смысловых возможностей и поводов для недоразумений. «Даже если ваше объяснение настолько ясно, что исключает всякое ложное толкование, все равно найдется человек, который поймет вас неправильно», — пишет Артур Блох в шутливой книге «Законы Мерфи»¹. Простого решения у этой коммуникативной проблемы нет.

Можно создать специализированную версию языка так, чтобы высказывания исключали вариативность пониманий. Каждый термин будет иметь только одно четкое значение. По этому пути идут ученые, юристы, фармацевты и т. п. Результатом становятся документы, которые нельзя понять как-то иначе (порой и вовсе нельзя понять). Если вы составляете руководство для лаборантов, работающих с опасными вирусами, вам не хочется «творческого» прочтения. Напишите предельно простой и скучный текст, и необходимость в истолковании пропадет. Как подметил Фридрих Шлейермахер: «…там, где речь далека от искусства, она в нем, чтоб быть понятой, и не нуждается»². Двумя веками позже Алан Бадью сформулировал это в виде обратной зависимости: «Герменевтическая часть увеличивается тогда, когда уменьшается математическая»³.

Обыденная речь и уж тем более художественные тексты математической точности чужды. Здесь интерпретация — это часть языковой игры, где намеки, недомолвки, метафоры выполняют важную роль. Так мы можем заметить смыслы, которые прячутся от строго аналитического мышления. Проблема в том, что другие смыслы при этом уходят в тень. Необходима проницательность, чтобы не упустить важного. Именно здесь, в работе с живой стихией языка, возникает искусство истолкования.

«Ты не понял смысл книги!» — говорит преподаватель ученику. Но что имеется в виду под этим «не понял»?

В герменевтике существует узкий и широкий подход к проблеме понимания.

Согласно узкому подходу, понять текст — значит обнаружить, что хотел сказать автор. Этой точности понимания мы ожидаем, например, от переписки. Значения слов и смысл фраз в головах адресата и адресанта должны совпасть. Для сторонников узкого подхода этим задача герменевтики и исчерпывается. Автор является надежным арбитром при всяком несогласии среди читающих. «Вот как нужно понимать текст», — говорит он или толкователь от его имени.

Узкий подход находит большую поддержку в религиозных кругах. От герменевтики здесь ожидают помощи обретении «истинного» смысла⁴.

Для верующего ошибочное прочтение священного текста сродни неверно понятой инструкции по эксплуатации парашюта. Хотя, увы, к искреннему богоискательству примешиваются и другие мотивы. Церковь подвержена бюрократии ничуть не меньше других общественных структур. С помощью правил толкования смысл стремятся взять под контроль. Конечно, не столько смысл, сколько толкователей. Идея множественности трактовок, свободы интерпретаций страшит тем, что процесс будет невозможно регулировать. Любой плюрализм в отношении смысла текста расшатывает теологические построения и подрывает авторитет церкви.

Сторонники широкого подхода видят задачу герменевтики иначе. По их мнению, она не предписывает, как нужно понимать текст, а раскрывает как его можно понять. Цель вовсе не в том, чтобы устранить многозначность. Напротив, герменевтика извлекает на свет смыслы, о существовании которых мы и не догадывались⁵.

Разумеется, авторский замысел тоже учитывается. Просто герменевтика даёт право голоса всему, что звучит в тексте и вокруг него: шепоту авторского подсознания, урчанию авторского желудка, крикам на улице, скрипу половиц, веянию тихого ветра…

Подлинно значимые тексты культуры втягивают нас в игру. Цель ее не только и не столько в том, чтобы обнаружить в тексте изначального автора. Тексты нужны нам для того, чтобы найти самих себя. Это и более сложная, и более увлекательная задача.

1. Это следствие «третьего закона Чизхолма»: «Любые предложения люди понимают иначе, чем тот, кто их вносит».

2. Шлейермахер Ф. Герменевтика. — СПб. : «Европейский дом», 2004. — С. 42

3. Бадью А. Философия и событие. Беседы с кратким введение в философию Алена Бадью. М. : Институт Общегуманитарных Исследований, 2013. — С. 120

4. Обычно церковную герменевтику называют экзегетикой, от греческого ἐξήγησις - толкование.

5. Представители философской герменевтики, как правило, придерживаются этой позиции. В отличие от теологов, их не связывают с текстом какие-либо предварительные обязательства.